Тулку Сангнак Тензин Ринпоче. Как успокоить ум, не уходя в ретрит (2019)

Oh, yeah, that's the neat Первым делом Ринпоче приветствует всех. Здравствуйте.

И сейчас у нас есть благоприятная возможность, очень хорошая возможность всем вместе практиковать, изучать учение, получать учение, и мы здесь все для этого собрались, и это очень благоприятная возможность.

[Тибетская речь] What did you laugh?

И особенно учитывая то, что многие приехали из дальних мест, то есть нашли время, нашли возможность приехать, приложили усилия для того, чтобы собраться всем вместе, получать учение здесь вместе, учиться и практиковать. Это очень благоприятно, очень радостно.

[Тибетская речь] Также Ринпоче благодарит всех, кто создал условия для того, чтобы это могло произойти. Тех, кто несёт расходы, связанные с этим мероприятием, является спонсором этого мероприятия. Тех, кто помогает в организации, тех, кто переводит и так далее, все те, кто создают благоприятные условия и помогают, помогают в деле организации этого мероприятия. Всем большое спасибо. [Тибетская речь] Мы не должны думать, что это очень просто — организовать такое мероприятие, собраться всем вместе, получать учения. И сегодня мы начинаем двухнедельные учения и практику.

И чтобы это могло произойти, должны были сложиться условия, должны были быть люди, которые помогли в этом, которые участвовали в этом, оплачивали это. Мы должны помнить о том, что необходимы условия для того, чтобы получать учения, практиковать их, и многие участвуют в создании этих условий для нас. И Ринпоче благодарит тех, кто создаёт и создал эту возможность.

[Тибетская речь] Также мы должны помнить о том, что у нас есть заслуги, у нас есть благая карма, которая позволила нам собраться здесь. То есть не каждому это дано — вот сколько нас здесь человек, это те, кто имеют эту благую карму, заслугу для того, чтобы получать учения, практиковать их, получать опыт практики учения. И помня об этом, мы должны радоваться, то есть мы должны с чувством радости, интереса слушать учения, получать учения, помня о том, что нам повезло, что мы обладаем этим.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] Если мы подумаем о том, сколько усилий прикладывается для того, чтобы достичь чего-то в мирском смысле, сколько люди прилагают усилий, сколько сил уходит на то, чтобы обрести материальное богатство, чтобы достичь какого-то положения, — люди затрачивают огромное количество усилий на это. А те, кто тратят силы на самое главное, на практику Дхармы, — таких очень мало. То есть мы тоже должны помнить об этом, что очень мало тех, кто понимает, куда лучше всего затрачивать усилия, что принесёт наибольшую пользу.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] Если мы сравним, сколько усилий затрачивается на мирские достижения и сколько сил и времени тратится на практику Дхармы, мы поймём, что на мирские цели тратится очень много сил, а на практику Дхармы тратится совсем немного. При этом польза от практики Дхармы неизмеримо больше, чем польза от мирской деятельности, потому что всё, что мы делаем в миру, принесёт нам какой-то временный успех только в этой жизни, а то, что мы делаем на пути Дхармы, принесёт нам настоящее благо, настоящий успех, который проявится и в этой жизни, и в следующих жизнях.

[Тибетская речь] И как было заявлено, тема сегодняшней лекции — это каким образом, не уходя в ретрит, то есть не уходя в какое-то далёкое уединённое место, а находясь . в городе, в таком большом городе, как Москва, всё-таки практиковать Дхарму — как это можно сделать. Oh yeah.

[Тибетская речь] И сначала мы должны ответить на вопрос: зачем уходить в уединённое место? Что нам даёт практика в уединённом месте? Почему она помогает, то есть уединённое место — как оно помогает практике? Сначала мы должны понять, откуда вообще возникла эта тема.

[Тибетская речь] Когда мы говорим об уединённом месте, отдалённом, уединённом месте, имейте в виду, что это место, такие условия — они помогают созданию добродетели. Они помогают практике и помогают накоплению, созданию добродетели. [Тибетская речь] [Тибетская речь] Но если мы подумаем — достаточно ли уйти в уединённое место? Потому что если уединённое место не способствует . возрастанию благих действий, возрастанию добродетелей, то какой смысл уходить в уединённое место?

[Тибетская речь] Уединённое место — имеется в виду то место, где нет людей, пустое место, то есть пустое, свободное от других людей. Но если мы уходим в такое место, но при этом продолжаем думать свои привычные мысли, если при этом не возрастает добродетель, если при этом в уме точно так же проявляются надежды и страхи, то какой смысл, какая польза это делать и находиться в таком месте?

[Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] Если мы находимся в большом городе, но при этом наша добродетель возрастает, то есть если . наша вера, преданность учению, Трём Драгоценностям, учителю возрастает, если возрастает наше сострадание к другим существам, то это и есть развитие добродетелей, и тогда можно оставаться в городе, в таком большом городе, как Москва, например, — тогда нет необходимости в опоре на уединённое место.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] То есть самое главное — происходит или не происходит вот это увеличение добродетели, увеличивается или возрастает наша вера в учителя, в Три Драгоценности? Возрастает ли наше сострадание к живым существам, отвращается ли наш ум от сансары, возникает ли, развивается ли отречение? И вот то место, в котором это происходит, это и есть самое лучшее место для нас. И если это происходит в городе, значит, не надо больше никуда уходить. То есть где бы это ни происходило, это место подходит для практики, оно является хорошим, подходящим — в том смысле, что добродетель возрастает. И в этом месте надо оставаться, и никуда из него не надо уходить.

То есть вкратце смысл в том, что если в том месте, в котором мы находимся, наша добродетель возрастает, то есть возрастают наши устремления, то это и есть для нас то место, в котором нужно находиться, и нет необходимости искать какое-то другое место.

[Тибетская речь] Более того, что касается опыта, который мы получаем в нашей практике: если мы находимся среди людей, среди существ, видим их страдания, то . от этого только возрастает наше сострадание и наше отречение. То есть, когда мы видим страдающих существ, наше отречение, наше сострадание возрастает, и это является благом.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] То есть всё является условиями — вот там, где мы находимся, там, где мы практикуем, есть определённые условия для развития практики, для получения определённого опыта. И когда мы находимся посреди живых существ, у нас есть возможность развивать сострадание. Мы видим, как живые существа страдают, и мы понимаем и природу сансары, и развиваем отречение, испытываем сострадание к живым существам. А если мы, например, будем находиться в совершенно отдалённом пустынном месте, и мы не будем видеть, например, никаких других людей, никаких других существ, то эти качества могут не развиться в нас. То есть практика развивается в определённых условиях, и мы должны понимать, что является условием для развития определённого опыта, определённого понимания.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] Опять же, зачем нужно пустынное место — то, что мы говорим, ретритное место, пещера в горах и так далее, то есть какое-то такое уединённое пустынное место? Для того, чтобы возрастала добродетель, чтобы возрастал определённый опыт. Когда мы находимся в городе, когда мы ходим каждый день на работу, то мы видим вокруг людей. И мы видим их страдания, и мы размышляем об этом, и мы понимаем, что вот она сансара, вот она такая, природа её — страдание. И у нас возникает желание прекратить, пресечь привязанность к сансаре, когда мы видим, что природа её — страдание. И у нас развивается отречение, и у нас развивается устремление освободиться от сансары.

Да, это очень важно, это как раз добродетель, которая возрастает, которая развивается в условиях нахождения среди людей.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] Когда мы говорим о таком уединённом месте, то мы обычно имеем в виду, что оно подходит для практики, что это создаёт условия для практики. Но на самом деле, что важно для практики? Даже если мы ходим каждый день на работу, нам необходимо зарабатывать на жизнь, у нас нет вообще-то возможности уехать в какое-то уединённое, далёкое место. Но при этом мы должны думать, то есть мы должны помнить об учениях и о том, что мы услышали, что нам было объяснено, и вот это самое важное. В практике самое важное — знать, как её делать, понимать практику. И об этом необходимо размышлять.

То есть, работая, делая наши обычные дела, зарабатывая на жизнь, необходимо размышлять о практике, необходимо всё время смотреть в свой ум, и, наблюдая свой ум, помнить о воззрении, то есть необходимо понять воззрение — это самое важное для практики. [Тибетская речь] [Тибетская речь] И самое главное — это намерение. То есть мы проверяем свой ум. Какое у нас намерение? Зачем мы слушаем учения? Зачем мы практикуем?

Вот это главное — проверять свой ум, что в нём, какое намерение. Потому что если мы относимся к практике как к средству преуспеть в чём-то мирском, то это и не то намерение, это ошибочное намерение. Это делает нас — то, что называется, духовный материализм, то есть это неверный путь, и это не будет верным путём в практике и в Дхарме.

Также нельзя сказать, что практика Дхармы не приносит ничего в мирском смысле. Так нельзя сказать. Говорится, что практика приносит и долгую жизнь, и отсутствие болезней, и устранение неблагоприятных условий, создание благоприятных условий, устранение препятствий и так далее. Это всё есть на пути Дхармы — когда мы осуществляем практику, это всё есть, это всё присутствует. [Тибетская речь] [Тибетская речь] То есть, когда мы говорим о благоприятных условиях — это отсутствие болезней, это долгая жизнь, здоровье тела, то... Если мы подумаем, то без этого, в общем-то, никакое богатство, никакое имущество не приносит настоящей радости.

Когда мы говорим, что практика даёт эти возможности, эти благоприятные условия, то они распространяются и на нашу мирскую жизнь, на то счастье, которое мы испытываем.

[Тибетская речь] То есть здоровье является важным в любом смысле — и на духовном пути, и в наших мирских делах: здоровье, состояние нашего тела. Мы же сами знаем, у нас есть опыт, как мы заботимся о своём теле. Это наша главная опора. Мы опираемся на вот это человеческое тело, которое мы имеем, мы ухаживаем за ним, мы сдаём всякие анализы, проверяем, в каком состоянии находится наше тело, потому что это важно, это даёт нам силу. Во всём — как в нашей работе, так и в нашей практике — мы должны заботиться надлежащим образом о нашей опоре, нашем теле.

[Тибетская речь] И практика Дхармы несёт невообразимое благо. То есть мы не можем как-то сузить благо от практики Дхармы. . . Мы не можем ограничить, сказать, что только в этом практика Дхармы приносит благо и больше ни в чём, потому что невообразима польза и благо, которое приносит практика Дхармы.

Если мы говорим о цели практики, о том намерении, с которым мы вступаем на путь Дхармы, то . долгая жизнь, богатство, имущество — это всё временное благо, и оно не является абсолютной, окончательной целью практики Дхармы.

[Тибетская речь] Что же является истинной целью в практике Дхармы? Освобождение, освобождение от сансары — это самое главное. Вот это человеческое тело, на которое мы опираемся, которым мы обладаем, оно является лишь условием — условием для практики Дхармы. Мы не можем практиковать, не имея этой опоры из человеческого тела. Поэтому мы именно так и думаем о нём — как об условии нашей практики, а не привязываемся к нему. .

То есть мы не привязываемся к нашему телу, потому что мы не хотим в будущем снова и снова рождаться в сансаре. То есть нам не нужна эта привязанность, которая станет причиной новых и новых рождений в сансаре. Нет, мы воспринимаем это тело как условие для практики, как опору на пути, как опору в практике Дхармы. И это самое главное — мы используем его для того, чтобы достичь освобождения. И мы отсекаем привязанность к нему, а наоборот, мы зарождаем отречение от сансары.

[Тибетская речь] Если у нас нет отречения, если мы не зародили отречение от сансары, то мы непригодны ни для какого пути — ни для пути слушателей, ни для пути пратьекабудд, не говоря уж о пути бодхисаттвы, не упоминая уже путь Дзогчен. То есть о каком бы пути мы ни говорили в Дхарме, о какой бы из колесниц, из путей мы ни говорили, нет возможности следовать пути, вступить на путь, если нет отречения. Никакой путь. Путь бодхисаттвы невозможен без отречения. И тем более путь Дзогчен.

[Тибетская речь] Когда мы говорим, что мы хотим достичь состояния Будды, когда мы заявляем, что мы хотим достичь состояния Будды, мы должны понимать, что корнем . этого достижения является отречение, а без отречения это невозможно. .

Невозможно достичь освобождения без отречения от сансары. Вот этот ум, который желает освобождения, он отрекается, он желает освобождения от сансары. Если у нас нет отречения, то невозможно достичь состояния Будды.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] И это есть основа — основа практики, основание. Потому что без понимания, что природа сансары — страдание, без отсечения привязанности к сансаре у нас не возникнет потребности в освобождении, а это очень важно — испытывать нужду, потребность в освобождении, понимая страдания сансары. И именно такое понимание сансары и желание освобождения как самого необходимого, и понимание необходимости отсечь всю привязанность к сансаре — это является основой, основой для достижения освобождения, для достижения состояния Будды. И это называется отречение.

[Тибетская речь] Мы должны зародить такое устремление, что, что бы то ни стало, хочу освободиться от сансары. То есть у нас должно быть такое сильное желание, сильная потребность: что бы то ни стало, мне надо освободиться от сансары. И это и есть отречение — отречение, то есть понимание, что сансара по своей природе — страдание, и вот это глубокое искреннее желание во что бы то ни стало освободиться от сансары является ключевым моментом, является главным моментом для того, чтобы наша практика обрела силу. Если у нас не будет такого отречения, такого сильного желания достичь освобождения, то наша практика не будет иметь силы. Сколько бы мы ни практиковали Дхарму, у нас не будет силы действительно достичь освобождения, потому что нам необходимо вот это желание. Нам необходимо понять необходимость и почувствовать, что я во что бы то ни стало хочу освободиться от сансары.

[Тибетская речь] Если в нашей практике нет силы, то это потому, что недостаточно отречения. Потому что если нет отречения, то нет силы в практике. И мы должны проверять себя — отсекли ли мы, то есть избавились ли мы от привязанности к сансаре. Действительно ли мы поняли, что сансара по своей природе является страданием? Возникло ли у нас это отречение, потому что именно оно даёт силу практике? Мы должны проверить свой ум.

То есть мы должны как бы решительно пресечь цепляние за сансару. Вот это самое важное. И тогда наша практика будет иметь и силу, и благословение.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] Для всех путей необходимо отречение. Когда мы зародили в полной мере отречение, то мы готовы, мы подходим для пути великой колесницы. Мы подходим для пути тайной мантры. Для нас могут раскрыться качества пути великого совершенства, пути тайных прямых наставлений. Для всего этого необходима как основа отречения. Нам необходимо зародить, иметь эту силу, основу отречения, тогда мы сможем быстро достичь результата в практике, и тогда мы сможем иметь благословение в нашей практике, силу и благословение в нашей практике.

То есть нам необходимо спросить себя: зачем мне нужно освобождение вообще, зачем я занимаюсь практикой? То есть необходимо спросить себя и ответить на этот вопрос с уверенностью. Это самое важное для практики. Зачем мне нужно освобождение? Зачем я делаю практику?

[Тибетская речь] И следующее для нашей практики. Мы принимаем прибежище, то есть мы просим о прибежище, о защите, мы говорим о Трёх Драгоценностях. А в Дхарме спрашивают: можно ли достичь освобождения без опоры, без благословения Трёх Драгоценностей, без благословения, которое несёт Будда, Дхарма и Сангха, — можно ли достичь? Ответ — нет, нельзя. Невозможно достичь успеха в практике, невозможно достичь освобождения. Не будет силы у практики, если нет благословения Трёх Драгоценностей.

И когда мы говорим о принятии прибежища в Трёх Драгоценностях, что в этом является самым главным? Самым главным является вера. Из всех видов веры это вера-доверие. То есть доверие, опора на Три Драгоценности является самым главным в принятии прибежища.

И если наша вера является устойчивой, является стабильной, то тогда у нас будет реализация.

[Тибетская речь] Когда мы говорим о пути сутры, о колеснице сутры, то там, исходя опять же из веры, принимают прибежище, и говорится, что, принимая прибежище с верой в Будду и желая достичь состояния Будды, этот плод обретается через три неисчислимые кальпы, то есть это путь сутраяны. Принимается прибежище, и вот так создаётся намерение достичь состояния Будды, и говорится, что на это уходят три бесчисленные кальпы.

[Тибетская речь] И когда мы говорим о пути великого совершенства, о Дзогчен, то здесь нам тоже необходима вера — сильная и уверенная вера, доверие. Когда мы верим, что мы можем достичь состояния Будды в течение одной жизни, мы действительно верим, что это возможно.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] В учении говорится о разных видах веры, но вот эта вера, о которой мы сейчас говорим, это больше такое доверие, это сильное доверие, то, что мы действительно верим во что-то, мы верим учителям, ламам, нашему учителю, который говорит, что мы можем достичь освобождения в течение одной жизни. Вот такая вера нам нужна, что мы действительно верим, мы уверены, что мы можем достичь освобождения в течение одной жизни.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] Когда мы делаем практику, принятие прибежища, когда мы читаем эти строки или делаем практику, мы начитываем, накапливаем, повторяем эти строки, то именно это мы должны всё время помнить — помнить о том, что мы можем достичь освобождения в течение одной жизни. То есть вот такая . вера, такая уверенность нам необходима — что я принимаю прибежище с уверенностью, что я могу достичь освобождения в течение этой жизни.

Если у нас есть такая уверенность, если мы действительно верим, что мы можем это сделать, то это у нас и получится.

То есть сначала мы должны проверить себя. Мы вообще верим, что это возможно? Да, вот в своём собственном уме мы проверяем себя, мы спрашиваем себя: мы верим, что это возможно, для меня возможно ли это — достичь освобождения в этой жизни? И, проверив, то есть вы должны ответить на этот вопрос для себя самих.

Да, если ответ нет, то есть если, проверив себя, спросив себя, ответ, что нет, когда на самом деле мы думаем, что нет, вряд ли я достигну освобождения в этой жизни, что этого не случится, — то мы тогда принимаем прибежище уже как бы с недоверием, то есть мы уже не верим, что это возможно.

[Тибетская речь] Понимая, что сансара по своей природе является страданием, когда уже есть это понимание, то мы говорим себе: ну что же делать, вот сансара — страдание, не хочу больше рождаться в сансаре, как же освободиться, когда... .

. Мы спрашиваем себя, и мы спрашиваем: какой же способ, что же делать, как не оставаться в сансаре? И когда мы получаем учение великого совершенства, когда лама говорит нам, что возможно в течение этой жизни, возможно, применяя метод Дзогчен, освободиться в этой жизни, а если у нас действительно возникает вера, то есть да, если лама говорит, и мы ему верим, что это возможно, и на основании этой веры мы получаем благословение, мы получаем силу. Также, если у нас верное намерение в практике, если у нас есть вот это доверие словам ламы, и мы верим, что это действительно возможно, то тогда, благодаря взаимосвязи всех этих причин, мы действительно можем освободиться, мы можем достичь этого результата.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] И если мы говорим, что есть способ, то есть есть способ достичь освобождения в этой жизни, то возникает вопрос: каков этот способ? И каков этот способ — это не тема сегодняшней лекции, об этом мы будем говорить на учениях, которые начнутся завтра. А сегодня мы говорим о том, что есть возможность, есть способ достичь освобождения в этой жизни. [Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] Когда мы говорим о прибежище, то на всех путях есть прибежище. На пути сутраяны есть прибежище, у шраваков и пратьекабудд есть прибежище. У бодхисаттв есть прибежище, они принимают прибежище на пути тайной мантры, на пути великого совершенства.

То есть мы не говорим о разнице в прибежище в данном случае. То есть на каждом пути принимается прибежище, принимается опора на Три Драгоценности. Но в чём разница, в чём разница, как было объяснено? Когда мы принимаем прибежище в учениях Дзогчен, нам необходима вот эта уверенность. То есть мы принимаем прибежище с вот этой особой верой. Мы не просто верим в Три Драгоценности, а мы верим, что возможно освобождение в этой жизни, то есть возможно, применяя учение, освободиться в этой жизни.

Разница в степени понимания. Практика одна и та же, например, принятие прибежища. Разница в степени понимания, насколько мы понимаем эту практику, смысл этой практики, насколько вот в этом разница, и насколько мы понимаем смысл происходящего, смысл того, что мы делаем, смысл произнесения строк прибежища, обращения к объектам прибежища — настолько мы получаем результат нашей практики.

Опять же, когда мы говорим об уединённом месте, то что мы имеем в виду вообще? Куда мы пойдём? Где это уединённое место? Куда мы пойдём и зачем мы пойдём без основы? А что такое основа? Основа — это понимание способа практики.

Основа — это отречение, это бодхичитта, намерение принесения блага существам. Это всё является основой намерения, с которым мы осуществляем практику. Вот сначала необходима эта основа, без неё — куда мы пойдём?

[Тибетская речь] Если мы уйдём в горы, например, в пещеру, и там наша практика будет . улучшаться, то есть наша добродетель будет возрастать, то хорошо. Если мы находимся в городе, и при этом, опять же, наша добродетель возрастает, то это тоже хорошо, то есть это место тоже подходит, то есть неважно, каково место, важно, развивается ли наша практика, развивается ли наша добродетель — вот это самое главное.

Если вместо усиления, возрастания добродетели возрастает не добродетель, а... Если ум всё больше и больше отвлекается, то какой смысл в отдалённом месте? Хоть на вершину горы заберитесь, но если практика развивается в направлении недобродетели, в направлении всё большего и большего отвлечения, то нет в этом никакого смысла.

[Тибетская речь] Когда мы делаем практику, в первую очередь, вообще, когда мы говорим о пути Дхармы, когда мы говорим о себе как о практикующем, в первую очередь мы должны проверить: из трёх видов мыслей или намерений — благих, неблагих и нейтральных — можем ли мы полностью оставить неблагие и нейтральные мысли, мысли, намерения в нашем уме? Это первое, что мы должны проверить — вообще мы способны, можем... что в нашем уме происходит, сколько у нас неблагих, порочных мыслей или каких-то как бы нейтральных? И можем ли мы их действительно оставить? Если мы можем, если можем их уменьшить, полностью оставить, то это место, где мы находимся, полностью подходит для практики.

[Тибетская речь] В первую очередь мы должны проверить сами себя и посмотреть, сколько времени у нас уходит на разные виды мыслей, намерений. Сколько времени уходит на неблагие, порочные мысли и намерения, сколько времени уходит на нейтральные — да, основное время уходит на вот то, что называется нейтральными, которые не несут ни ни вреда, ни блага, потому что неблагие, порочные мысли и намерения создают неблагую, дурную карму. А вот эти нейтральные намерения и мысли, они занимают большую часть нашего времени, потому что к ним относится всё. Вот то время, когда мы смотрим телевизор, мы смотрим в наш телефон и так далее, то есть вот эти все действия, делаем самые разные дела, ездим туда-сюда — вот это всё относится к нейтральным, никаким намерениям и мыслям. И если мы посмотрим, то они занимают большую часть нашего времени. И, в общем-то, наше время уходит именно на это.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] Мы сами себя должны проверить. Мы должны посмотреть на наше время, на наши мысли и намерения и определить, что занимает самое большое место и время. Если это недобродетельные мысли и намерения, то это плохо, это создаёт дурную карму. Если это всякие действия, которые совершенно нейтральны с точки зрения кармы и добродетели, — тоже мы должны для себя это понять, что в основном мы занимаемся этим. Если же в нашем уме много добродетельных мыслей, намерений, если у нас много и часто возникают мысли отречения, мысли сострадания, если мы вспоминаем нашего учителя, ламу, у нас возрастает... Мы чувствуем веру и преданность — это добродетельные мысли.

И мы должны сами для себя определить вообще, чему посвящено наше время, что основное, что на первом месте в нашем собственном уме.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] Как и говорилось, самое важное — это возрастание добродетели, чтобы увеличивались благие дела, благая карма. Это самое важное. И для этого мы сами должны решить, что какое-то время мы отводим для практики, для медитации. Например, берём такое обязательство, мы решаем, что каждый день, например, полчаса мы отводим, отводим медитации, отводим практике.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] Ну, если мы не можем найти полчаса для практики, то хотя бы 15 минут. Но у каждого, наверное, в течение дня есть свободные 15 минут. Можно найти свободные 15 минут, но решить, что уж точно каждый день 15 минут я посвящаю практике. .

И если мы уж так заняты, что и этих 15 минут у нас нет, то перенести эти 15 минут на следующий день и сказать: ну хорошо, сегодня у меня нет времени, но завтра я точно эти 15 минут уделю. То есть нам необходима какая-то стабильность в практике, какое-то время, которое мы точно уделяем практике.

[Тибетская речь] То есть вот выделили это время — и мы делаем практику, ну, даже такую короткую, телом, речью и умом. И что значит телом? То есть мы садимся в определённую позу — семичленную позу Вайрочаны лучше всего, то есть с прямым позвоночником, с прямой спиной. С точки зрения дыхания мы делаем, очищаем наше дыхание и оставляем наш ум просто в его естественном состоянии. Опять же, в уме зарождаем сильно веру и преданность и делаем, например, гуру-йогу. То есть мы делаем просто практику гуру-йоги, но нашим телом, речью и умом. Да, вот такая практика.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] И опять же, говоря более подробно, вот семичленная поза Вайрочаны — она должна быть удобной, то есть мы устраиваем тело так, чтобы было удобно, потому что вот такая удобная поза проясняет наш ум. То есть, если мы не можем в ней сидеть, то мы используем другую позу, которая нам удобна. [Тибетская речь] [Тибетская речь] Далее — дыхание. Мы делаем практику очищения дыхания, мы делаем девять раз, три раза. То есть, наверное, многие знают, как это делается, эта практика. То есть можно делать девять раз, но если нет времени, то можно три раза сделать.

Также другой рукой Мачиг показывает, как очистительное дыхание делать.

Можно вращать, можно не вращать.

Сначала мы вдыхаем, и потом мы закрываем правую ноздрю, как Ринпоче показывает, и выдыхаем с силой. Вот так.

Опять важно: кулаки ставим, как назвать, сгибы...

Левой рукой то же самое, в смысле зеркально — отдыхаем справа... как Ринпоче показывает. Руки поставьте тоже на... . да, как это называется-то? Сгиб бёдер. Какая-то часть тела...

Теперь двумя ноздрями. Сначала вдыхаем, потом с силой выдыхаем из двух ноздрей.

И что мы представляем: что когда мы выдыхаем, всё, что внутри нас по болезни, всё, что беспокоит нас внутри, будто болезни или что-то другое, мы выдыхаем, представляем, что тёмный воздух выходит, и мы всё это выдыхаем наружу.

Разные есть способы очищения дыхания в разных традициях. Ринпоче объясняет традицию учений великого совершенства линии Лончен Нинтик. И тут нет какой-то развёрнутой визуализации. Вот то, что Ринпоче объяснил: когда мы выдыхаем и представляем, что все омрачения, загрязнения, накопленные нами с безначальных времён, — вот всё это выходит в виде тёмного дыма. Вот так мы представляем в этой традиции, и наше тело становится совершенно чистым. То есть говорится, что оно становится подобно хрустальному прозрачному сосуду.

[Тибетская речь] Интересно, и, как вы видели, мы по очереди делаем правой рукой, потом левой рукой, потом вместе — и это три, да, и вот таких мы делаем по три. И всего девять получается. То есть три по три, девять, поэтому говорим об очищении дыхания девятикратном.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] И мы сказали о теле, о речи. И теперь ум — да, что происходит в нашем уме, какая практика? Мы представляем, что называется, в пространстве перед нами, это означает на расстоянии одного локтя вперёд и вверх — на этом расстоянии. И в этой точке пространства мы представляем нашего коренного гуру, либо представляем Будду Шакьямуни, либо мы представляем Гуру Ринпоче. При этом, как вы понимаете, представляя, что он — учитель, или Гуру Ринпоче, или Будда — является воплощением всех без исключения Будд. И так, представляя, мы обращаемся с молитвой.

[Тибетская речь] Вот так. И так представляя, далее мы обращаемся с молитвой к учителю, и, например, мы произносим молитву семи ветвей, так называемую молитву семи ветвей, в которой есть и выражение почтения, и подношение, и раскаяние. То есть там семь ветвей, семь просьб, семь молитв, с которыми мы обращаемся. [Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] И в традиции учения великого совершенства Дзогчен, когда мы таким образом представляем, как было объяснено, в традиции учения великого совершенства мы представляем коренного ламу и обращаемся к нему с молитвой, с просьбой, исполненной веры и преданности, и помня, понимая, что лама воплощает всех без исключения Будд. И мы обращаемся с просьбой, с молитвой: даруй созревание, освобождение, даруй достижение или свершение всех путей и уровней, даруй постижение, реализацию великого совершенства. То есть с такой просьбой, с такой молитвой мы обращаемся к коренному учителю, и здесь очень важно испытывать при этом веру и преданность, то есть с глубокой, искренней верой и преданностью мы обращаемся к учителю.

[Тибетская речь] И такая практика не требует большого времени. То есть вот эта визуализация, это обращение с просьбой, с такой искренней верой и преданностью — пять минут занимает, в общем-то, вот такая практика.

[Тибетская речь] И после этого из ламы, которого мы представляем, учителя, исходит свет, входит в нашу макушку, опускается в наше сердце. И мы представляем, что ум ламы и наш ум становятся нераздельными, или они являются нераздельными. В таком созерцании мы пребываем.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] И после этого вот эта практика гуру-йоги, которая была объяснена, она является как бы такой предваряющей. И после этого, если у нас есть время, — вот мы эти 15 минут выделили на практику, мы сделали вот такую гуру-йогу, и потом мы можем сделать практику размышления и медитации на непостоянство, на трудность обретения человеческого тела, обладающего свободами и дарами, на отсутствие я явлений, — то есть это будет тогда основной практикой, то, что мы делаем дальше. А, да, я почему сказал, что после того, как мы какое-то время остаёмся в созерцании, медитации, — после этого мы обязательно посвящаем заслуги. То есть вообще в конце практики мы обязательно посвящаем заслуги.

Если же основной практикой для нас является пребывание в природе ума или осознавание природы ума, если у нас уже было ознакомление с природой ума, то вот это пребывание в ригпа будет тогда как бы основной практикой.

[Тибетская речь] И тогда в нашей практике будут присутствовать вот эти три обязательные составляющие. Это предварительная часть, основная и заключительная. Предварительная часть — это зарождение намерения, устремления, что я буду делать практику для того, чтобы достичь состояния Будды на благо всех живых существ.

[Тибетская речь] И вторая часть, основная, — это та практика, которая была уже объяснена. И в конце третья, заключительная часть — это обязательное посвящение заслуг. То есть мы посвящаем заслуги от этой практики, а добродетель этой практики велика. И мы всю эту добродетель посвящаем тому, чтобы живые существа, наши отцы и матери, могли достичь освобождения. Это мы делаем в конце. И это очень важная часть практики — посвящение живым существам, посвящение другим существам вот той добродетели, которую мы создали своей практикой.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] И сегодня те, кто присутствует здесь, те, кто слушает учения, — возможно, кто-то новенький, кто-то нет, но важно, чтобы мы не только слушали учения, но и применяли их. Потому что без применения, без практики ничего не получится, не будет никакого результата. Недостаточно только слушать учения. Слушаем учения, но и делаем практику — да, важно именно применять учения, а не только слушать их, потому что если мы слушаем учения и думаем: да-да, вот я я практикующий, я практикующий — то это не так. То есть необходимо слушать учения и применять их на практике.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] Именно поэтому Ринпоче объяснил сегодня практику, потому что важно делать — не только слушать, но и делать. И если мы будем делать практику таким образом, то добродетель будет возрастать.

Чтобы они всё время возрастали, увеличивались, и тогда то место, в котором это происходит, это и будет нашим местом ретрита. Тогда не надо никуда уходить, потому что вот оно и есть то место, в котором наша добродетель непрерывно возрастает.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] Потому что если мы знаем ключевые моменты практики и применяем их, добродетель по результатам всё время увеличивается, то тогда зачем нам куда-то идти? В этом вопрос, потому что иногда, наоборот, не зная ключевых моментов практики, уходить куда-то далеко, из своей страны, испытывать какие-то трудности, сложности, потом, разочаровавшись, возвращаться — то есть в этом нет никакого смысла. Необходимо понимать, знать ключевые моменты практики и применять их.

На этом мы завершим. И вот то благо, ту добродетель, которая возникла от того, что мы сегодня слушали учения, мы её . посвятим, да, живым существам. У нас есть вопрос. Вопрос в следующем: что, ну да, безусловно, раз у нас есть... Значит, нет сейчас возможности, предположим, уйти куда-то там в горы и так далее.

Ну, надо практиковать то, что можем, на месте. Но во всех текстах указано, что каких-то серьёзных результатов добиться без таких длительных ретритов крайне сложно. Что вот Ринпоче может сказать на это?

[Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] Удалённое место — не с точки зрения его удалённости, а с точки зрения того, какое влияние оказывает оно на нашу практику. То есть это то место, где наша практика неуклонно улучшается. То есть не с точки зрения внешних условий, не с точки зрения отсутствия людей, а это то место, где наша практика . улучшается. Тогда ещё один вопрос. Были ли какие-то мастера, которые полностью достигли освобождения в большом городе?

[Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] Но Ринпоче всё равно говорит, так сказать, нет таких примеров, чтобы кто-то достиг большого результата, не уходя в ретрит. Но что такое ретрит? То есть нет таких, кто бы достиг большого результата без практики, без вот этого постоянного увеличения, развития практики. Вот это важно. То есть надо понимать не место, как сказать, а условия, что действительно нет мастеров, которые без практики достигли результата, то есть без без вот этого постоянного развития своей практики.

То есть место нужно, условия нужны. То есть по-тибетски вот это слово ри-чо — вот там «ри» составляющая, это горы, но Ринпоче говорит, дело не в горах, а дело в том, что действительно нужно место, в котором развивается практика. Условия нужны, в которых развивается практика, но это не обязательно пустое и отдалённое место.

Вот Ринпоче. Но вот когда ты живёшь в городе, то от сострадания — то есть уже раз от сострадания, страдания, например, но ты видишь, когда страдает огромное количество людей, отчаяние наступает. То есть наоборот, может быть, уйти в ретрит, вообще не видеть, не слышать, вообще ничего больше уже, потому что вместо высоты ты падаешь от отчаяния, потому что это какое-то бессмысленное вот это вот страдание-страдание. То есть не я страдаю, а люди, животные. Вот, может быть, наоборот, уходить таким людям надо, бежать просто.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] Ну да, опять же Ринпоче говорит, что нам надо понимать, ну, как бы, что такое отдалённое место. Это просто условия. Конечно, если ум очень сильно отвлекается в городе, то надо уходить туда, где он не отвлекается. То есть мы говорим об условиях. То есть мы не говорим, что главное — это отсутствие людей и удалённость места для практики. Мы говорим, что место — это условия.

И вот в каком месте у нас развивается практика, увеличивается добродетель, вот то для нас является пещерой в горах. Поэтому мы должны смотреть, что нам нужно в плане условий для практики, а не насколько это место пустынное или удалённое. Можно ещё один вопрос вам? Если итог всей практики — это наш уход из жизни...

В смысле из жизни? Это очень важный момент. Вся наша практика — для того, какой будет уход из жизни. Если в наших городах . забирают тело очень быстро, потому что законы таковы... Ага.

Что? Какой вопрос? Что делать? Практика в городе. Ага. [Тибетская речь] Люди.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] Ринпоче говорит, что это не должно создавать больших препятствий, потому что если мы практикуем великое совершенство, Дзогчен, то говорится, для высших способностей освобождение происходит в этой жизни, то есть ещё до смерти. .

Для средних способностей освобождение происходит в промежуточном состоянии — бардо. Низшие способности освобождаются, попадая в попадая в чистые земли Будд или в крайнем случае обретая благоприятное человеческое рождение. Я ещё переспросила, говорю: Ринпоче, вы не считаете, что вот такая ситуация создаёт препятствия для получения плода практики? Он говорит: нет, я не считаю, потому что если мы действительно реализовали учение Дзогчен, будь то любой уровень, то мы получаем освобождение.

[Тибетская речь] [Тибетская речь] Но вообще действительно, если вы имеете в виду, что тело забирают до того, как вот то, что называется внутреннее дыхание, прекратилось, то да, это создаёт определённые трудности, потому что, ну, то есть если сразу, не дожидаясь, пока вот это внутреннее дыхание остановится, прекратить, то это, да, не очень хорошо. Да, надо... .

Надо, вот когда человек умер, мы, ну, практикующие, то какое-то время надо подождать, не заявлять о смерти. Вот. Пока трупное окоченение не наступило... А сколько? Это будет очень сложно осуществить. Нет, сколько времени, показываем?

[Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] [Тибетская речь] Ну, самое лучшее, конечно, три дня не трогать тело. Ну, так, как говорят. Ну нет, если нет, то нет. Если нет возможности, то нет возможности.

Yeah, yeah. I need this amount of. Mm-hmm. Dann doch so. So?

[Тибетская речь] [Тибетская речь]